?

Log in

Инна Лиснянская

Наше знакомство с Инной Львовной Лиснянской не было близким, чуть ближе мне случилось общаться с Семеном Израилевичем. C Инной Львовной мы встречались раз пять или шесть, лет тринадцать назад. Всякий раз, когда мы виделись, по большей части у общих знакомых, она общалась со мной дружески. Мы говорили коротко на случайные, бытовые темы, никаких мировоззренческих суждений она не сообщала, и я не делился сокровенным. Вместе с тем эти мимолетные встречи навсегда останутся одним из лучших моих воспоминаний. С ее уходом для меня откалывается и уплывает в прошлое светлый кусок моей юности, когда ощущалось их присутствие, когда можно было куда-то идти в Москве и думать, что сейчас на Аэропорте, они работают, или ужинают, или смотрят в окно на потухающий в пасмурном небе закат. Когда в магазине можно было случайно увидеть на полке их новые книги и вдруг почувствовать счастье внезапного обретенья. Когда сами по себе их имена сближали людей и открывали двери, и образовывали то, что мы привычно называем «кругом». Когда они были уже совсем не молоды, а мы были молоды и беспечно верили, что тень их ухода еще не стоит на пороге. Когда не все стихи еще были написаны.
Многим из нас в юности удается на мгновение заглянуть в уходящую эпоху. Любая эпоха в России многосложна и противоречива, но иным, кто, может быть, силиться ее постигнуть и запомнить, она, уходя, бросает на прощание светлый луч. Для меня таким лучом были Семен Липкин и Инна Лиснянская и еще несколько человек, которых не буду сейчас называть. Большим утешением служит, что когда уходят поэты, поэзия остается. Душа сохраняется в слове. И нам, и что важнее, тем, кто придет после нас, остаются самые подлинные, выстраданные, высокие мысли и чувства, которые поэт хотел разделить с миром.

Its all about us

Мои московские знакомые не просто умны и красивы, они красавицы bon ton, светские дамы, и потому, когда я наезжаю из шведского убежища в наш стольный град поболтать с ними о родине и о себе, встречаемся мы, как правило, в модных ресторанах. В таких местах мы пьем вино, говорим о серьезном, о высоком, а меха, туфли, зонты и кольца моих очаровательных собеседниц без слов говорят между собой. В последний раз мы пошли в ресторан Юлии Высоцкой «Ёрник». В высокой кухне я полный профан, раб домашних пристрастий к нездоровой и сытной еде, но мне объяснили, что Юлия слывет известной кулинаркой и даже обучает этому искусству других энтузиасток ножа и вилки. Изысканной кухней ее ресторана я, впрочем, насладиться так и не сумел. Подали жесткую утку и припущенные овощи. Для людей несведущих поясню, это такие слегка обданные паром, полусырые овощи, сохранившие при обработке полезные свойства. Свекла, без сомнения, сохранившая полезные свойства, хрустела у меня на зубах, как репа, только что сорванная с грядки, и пахла к тому же землей, что по-своему прекрасно, но скажем так, на любителя. Я же боясь потерять в глазах дам, слишком рьяно работая челюстями, глотал еду маленькими кусочками, не жуя, и остался голодным. Речь, однако, не о еде. Ресторан Юлии претендует на некоторую богемность, на стенах портреты Маяковского и Ионеско, на визитной карточке цитата Набокова. То ли это, потому что упомянутые трое записные ёрники, то ли ёрничество как раз в том, чтобы их там разместить. В замысле я до конца не разобрался.
Англичанин шеф-повар ресторана, тут же в зале, у барной стойки отмечал одним-другим бокальчиком белого конец трудовой смены. Все было очень благочинно, пока к нему не подошла пара завсегдатаев, переполненных благодарностью к маэстро. Иностранец на благодарность, так сказать, отозвался душой, вскочил со своего стула и, обнимая поклонников, выразил ответный трепетный восторг, искренне и свободно оглашая зал звонким «fuck» (включая, разумеется, множественные вариации). Это все шло от сердца, но я, почему-то подумал, что вот, пожалуй, невозможно было бы представить такое где-нибудь в Европе. И как, должно быть, он любит Москву, где уважение к иностранцам так велико, а уважение к себе так низко. И какими, наверное, по-настоящему свободными кажутся ему эти страна и город. Свобода от приличий ведь так часто схожа лицом с демократией.
Но не это стало апогеем вечера в пристанище иронии и стиля. Финальным аккордом стал счет, не подумайте, что я был потрясен его величиной, к этому я был готов. Соль в церемонии вынесения. И тут, как писала Ахмадулина, в строку вступает флейта, а мы, пожалуй, и в литаврах себя не откажем… В чем бы вы думали приносят счет в ресторане «Ёрник»? – В томике Маяковского! Да, да, вот так просто и мило, закладочкой. Так сказать, между строк. Красный этот томик скользнул на стол с легкой руки официантки, и мы как-то разом все замолчали, и я, и красавицы-дамы, и сумки, меха, зонты и туфли. И даже шум как-то вдруг загустел и сжался, превратившись в звенящую, изумленную тишину.
Выдохнув паузу и откинув с плеч золотистые пряди, моя знакомая сказала:
- Наше общество, конечно, может сколько угодно бегать с пером в голом заду, но где-то надо и остановиться…
В моем вольном воспоминании, ибо за точность не поручусь, девиз ресторана «Ёрник», созданный из афоризма Набокова, звучит примерно так: «Когда меня критикуют, я улыбаюсь», так что остановиться надо, но, похоже, ни в Ёрнике, ни вообще, никто останавливаться не собирается.

Художественное

На пошлых выходных я был в Москве. Сходил на выставку Тициана и прерафаэлитов в пушкинский музей. Лил проливной дождь, не такой, правда, как, говорят, льет сегодня, было к тому же ветрено и прохладно. Очередь начиналась от музея Рериха. Но искусство, как известно, кое-чего требует от нас. И мы, прижимаясь друг к другу под хлипким зонтом, с извечной российской покорностью приняли свою долю. Проезжавший мимо молодой человек выкрикнул в очередь из машины: «Вы все к Тициану стоите?» «К нему», - меланхолично ответила озябшая очередь. Тициановское стояние продолжалось полтора часа, по прошествии которых обезумевшая от счастья публика, позабыв об эпохе Возрождения, бросилась согреваться в буфет.
Выставка Тициана сделана с большим вкусом. Полотна развешены на красном фоне, пояснения к ним написаны крупным шрифтом на стенах, увидеть их можно из любой точки, несмотря на большое скопление зрителей. В зале полутьма, картины выступают янтарным светом. Белокожие красавицы в струях рыжих волос. В комментарии к «Данае» сказано, что она могла соблазнить и кардинала. По нынешним временам целомудренная чувственность, однако куда более подлинная, чем сегодняшняя хорошо знакомая оглашенная сексуальность.
После Тициана в прерафаэлитах видна и вторичность, и измельченность, причем в буквальном и переносном смыслах. С удовольствием поглядел на «знакомцев», давно, едва ли не с детства любимые картины, проникся большой нежностью к некоторым новым для меня авторам и сюжетам, но надо сказать, их ковры и буфеты (также представленные) больше поразили меня с точки зрения искусности (здесь в значении, идущем от искусства, а не от мастерства), чем их живопись. Нет, в самом деле, прекрасны, но уж слишком однозначны, эти иллюстрации к Шекспиру и Данте, пейзажи северной Англии, тугие кудри и красные губы красавиц. Мне отчего-то ближе язык эпохи Возрождения, такой как будто бы явный и в то же время символичный.
Вот здесь хорошие отрывки из записных книжек Пантелеева: http://magazines.russ.ru/zvezda/2013/8/7p.html
Хорошо об Ахматовой, хорошо об Андрее Николаевиче Лескове, О Горьком небезынтересно, но уклончиво, осторожно, не всегда искренне.
Этому всему предшествует блестящая по стилю и очень неоднозначная по содержанию статья Лурье: http://magazines.russ.ru/zvezda/2013/8/6l.html
Оригинал взят у treesome в Вечер памяти Лидии Чуковской
Сайт www.chukfamily.ru участвует в организации вечера памяти Лидии Чуковской. Судя по анонсу, вечер обещает стать событием, которое жаль было бы пропустить:

“Дорогие друзья!

6 марта 2013 года нашему сайту исполнилось девять лет! Обычно мы отмечаем день рождения каким-нибудь интересным событием. В разные годы это были литературные конкурсы, публикации редких архивных материалов, открытие страниц в разделе "Humanitaria". В этом году таким событием станет вечер памяти Лидии Чуковской, организованный совместно нашим сайтом, Еленой Чуковской и домом-музеем А.И. Герцена в Москве.

Собравшиеся расскажут о творческой и литературной судьбе Лидии Чуковской, о восприятии ее книг сегодняшними читателями, об опыте сохранения памяти и верности себе в самых сложных жизненных обстоятельствах.

Выступят Е.Ц. Чуковская, Павел Крючков, Л.Г. Беспалова, Юлия Сычева и др.

Гости увидят видеообращения писательницы, сотрудницы русской службы Би-Би-Си, Сильвы Рубашевой, слависта и преподавателя университета Колорадо Софьи Богатыревой, публициста Андрея Тесли. Будут показаны редкие кадры хроники, запечатлевшие Лидию Чуковскую.

Вечер состоится 21 марта в 19.00 в доме-музее А.И. Герцена по адресу: Сивцев-Вражек, д.27. Стоимость входного билета 150 рублей.

Мы будем рады вас видеть на этом мероприятии!”

В детстве я очень любил сказку Чуковского «Мойдодыр» и совсем неудивительно, что и мультик по этой сказке мне тоже нравился. Особенно нравилось мне то, что герои в нем поют стихи, а самым любимым моментом было появление «Мойдодыра». В его голосе было что-то завораживающее, назидательное и грозное, что-то, чему невозможно противостоять, чему невозможно не верить. И вот по прошествии лет я снова посмотрел мультфильм в компании детей моих друзей. И ария Мойдодыра удивила меня по-новому. А ведь Мойдодыр-то поет, как Шаляпин, подумалось мне. Мысль эта проскользнула мимоходом и, наверное, не получила бы продолжения если бы не одно недавнее событие.
Read more...Collapse )

Ученик чародея

Наконец-то наступили времена неги и блаженства. За окном только сосны и снег, из дел только книгочейство. Жаль, что осталось только завтра до начала жизни. Только что закрыл книгу Дмитрия Быкова «Остромов или ученик чародея».
Бывают такие книги, за которые берешься и сразу знаешь, что они тебе не понравятся и читать их незачем. Это, поверьте, вовсе не из серии «я Пастернака не читал, но осуждаю». Просто, выражаясь языком книги Быкова, я как человек достигший уж по крайней мере первого эона кое-что знаю о своих читательских пристрастиях, о писателях и о дарованиях. И все же взялся за быковский роман и дочитал его до конца. Потому, во-первых, что несмотря на предчувствия продолжаю надеяться, что вместо нелюбви случится любовь. И потому что иногда нелюбимые книги так прочно вписываются в сознание, что становятся в молекулярном составе души едва ль не важнее любимых. Вот так у меня, странно сказать, с Чеховым, и так с Солженицыным.
А с Быковым не так. Нет, не так. К роману его меня отчасти подтолкнуло и любопытство. Я почитываю критиков, а они усыпали роман лепестками роз. Впрочем, критиков я не виню. На нашем беллетристическом безрыбье и рак рыба. И надо же кого-то любить. Кого-то хвалить. Как учит бронзописец Чупринин в назидательной статье, направленной против критика Лурье, надо где-то давать позитифф, а то от мизантропии остается горький привкус во рту. Тут надо заметить, что в печальной России горькое в чести. От этого, наверное, книги означенного мизантропа, коль скоро бывают изданы, расходятся в считанные месяцы. О чем позабыл Чупринин.
Но я отклонился от сюжета.
Read more...Collapse )
P.S. Вот до чего доводят досуг и обжорство. До многословия!

От частного к общему

Я уже не помню сейчас, когда впервые услышал о ЖЖ. Мне кажется, было это лет 10 назад. Я тогда пописывал статейки в разные быстро растущие и умирающие сетевые журналы, которых в первую декаду двухтысячных появлялось великое множество. И конечно, по тогдашней моде, помещал какие-то пробы пера на сайты проза.ру и стихи.ру - прообразы нынешней социальной активности для всех, кто считает себя причастным к творчеству, а таких, как известно, в России большинство. И вдруг зашумел рунет: «ЖЖ». Кто-то «высказался в ЖЖ», кто-то «стал популярным в ЖЖ», кто-то с кем-то «сцепился в ЖЖ». Кто-то даже книжку (бумажную!) издал по записям своего ЖЖ. И так далее, и так далее. Появились какие-то тысячники. Потянулись заслуженные графоманы прозы и стихиры в этот самый ЖЖ. Стали мне попадаться какие-то жжешные записи в выдаче поисковых сайтов. И признаться, попадались больше все благоглупости. В общем, отнесся я к ЖЖ скептически, хотя и не без любопытства. От мысли заводить свой журнал был очень и очень далек. Авторы казались мне людьми неглубокими, но с претензиями. Но, как говорится, шли годы. И то ли я изменился, то ли изменился ЖЖ. А скорее всего, верно и то и другое. Но стал мне ЖЖ по-своему интересен. Нашлись в нем для меня интересные люди (не так уж и мало), интересные сведения и интересные возможности. Завел и я свой журнал. И пережил какой-то миг если не влюбленности в ЖЖ, то хотя бы уж полноценного его признания.
И вот теперь я вижу медленное увядание ЖЖ. Сужу по активности своей френдленты и по собственной своей активности. И мне его жаль. Но больше мне жаль другого… Что приходит на смену? Facebook, vkontakte, twitter? Это все хорошо, но все это не про «высказать мысли». Это больше про «узнать новости». Кто женился, кто родился, кто выздоровел, кто заболел, у кого новая собачка, у кого старая тачка и т.д. То есть одно вытесняет другое, не заменяя его. Это явление не интернетное, а общесоциальное. Раньше люди писали дневники и письма. Мы не пишем, если пишем – не храним, если храним, заботливый прогресс, привнося новое, убивает то, на чем мы храним. Вот приноровились к дискетке. Глядь, а ее нет больше, как нет и компьютера, который может ее прочитать. К диску, к флешке и далее по списку. Мы проигрываем в перегонки с прогрессом. Всегда. И тут напрашивается нехитрая параллель, хочу я, например, узнать что-то о полемике начала века, иду в библиотеку, заказываю газету и узнаю. А что останется от нашего времени? Какие дискуссии дня сегодняшнего? Изменится завтра адрес в сети, и нет 1001 отзыва на что-то там, что еще вчера казалось важным. И это кажется мне признаком большего упадка. Не упадка культуры, а упадка цивилизации. «Вначале было слово». Для меня это постулат несомненный. Уходит слово, уходит память. Без памяти нет преемственности. И внуки наши могут оказаться в положении Горацио, трагически заламывающего руки: «Порвалась связь времен».
Пост для тех, кто еще этого не видел. Мне передача очень понравилась. Присоединяюсь к мнению смотрителя сообщества.

Оригинал взят у treesome в Дневники Чуковского на радио Культура
Среди недавних обновлений на сайте Чуковских - ссылки на цикл передач "Дни моей жизни" из документального проекта радио Культура "Однажды в истории".

Передачи посвящены дневникам Корнея Чуковского. Елена Цезаревна Чуковская рассказывает, в частности, об истории издания дневников и комментирует избранные дневниковые записи, которые очень неплохо читает Александр Феклистов. Формат у передач на редкость удачный, они содержательны и слушать их, как мне кажется, на порядок увлекательнее, чем подавляющее большинство радиоинтервью с ЕЦ: здесь нет надоевших уже банальных и поверхностных вопросов и “перехвата” ведущими эфира. (Впрочем, когда я слушаю ЕЦ, мне всегда хочется, чтобы говорила только она, в форме монолога.) Записи тоже подобраны “динамичные”, немедленно вовлекающие слушателя в жизнь Корнея Ивановича: это и личные переживания и, цитируя ЕЦ, "память о времени".

Все передачи можно послушать здесь:
1-я,
2-я,
3-я,
4-я,
5-я.

Profile

demetrius1208
demetrius1208

Latest Month

March 2014
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow